Слава была не столько в феноменальной памяти древнего существа, сколько его хтонической природе. Быть хтоником — значит пользоваться благами коллективного сознания симбионтов, а информация о замужестве Эстерхази не являлась тайной за семью печатями.
Инфирмукс чувствовал её напряжение: по взгляду и мимике, контролируемой дрожи в руках, выверенным паузам. Сейчас, уместив подбородок на сцепленных пальцах, она напоминала осторожного северного хищника, который только примерялся к будущей охоте.
— Я давно у власти, леди Эстерхази, и хорошо понимаю о чём идёт речь, но вы абсолютно правы в том, что мы по разные стороны баррикад. Реалии Климбаха никогда не щадили женщин. Патриархальный уклад Альдариона сложно переломить, система правления там складывалась веками. И не только Эстерхази следует старому укладу — наш мир в целом живёт под эгидой силы. И чистой агрессии.
Инфирмукс понял, к чему она клонит. Его тоже не устраивало положение женщин во многих кланах, где более слабого приравнивали пусть не к скоту, но к этакой живой собственности.
— Вы очень вероломны, — выслушав её историю, произнёс хтоник, очертив абрис бокала кончиками пальцев, — это вас и спасло. Хорошее качество для того, кому на протяжении многих лет вырывали когти. Значит, вы потеряли первенца. — Взгляд хтоника задержался на её губах. — Это многое объясняет.
Он мог бы принести соболезнования, но в имеющемся контексте они стали бы скорее насмешкой; уж что-что, а смеяться над этой сильной женщиной никто не имел морального права. Их взгляды столкнулись, когда ответ на главный вопрос прозвучал в полумраке кабинета. Она. Желает. Править. Инфирмукс глубоко втянул в лёгкие воздух, словно пытаясь ощутить чужое желание.
— Преданность... — он тихо усмехнулся, — бесценна для меня, потому-то каждый считает своим долгом её мне предложить. Вы заходите с козырей. Прекрасно. Не люблю долгие прелюдии к политическим заговорам.
Она хорошо подготовилась. Сложно переоценить толковых интриганок, которые не только жертвуют частью себя, но и делают это красиво.
— Лаурентэ, мы обязательно перейдём к сути, но я задам вопрос, который задаю всем, кто когда-либо искал моей поддержки в переворотах. Вас воспитывали в традиционном альдарионском укладе, это оставляет на характер определённый отпечаток. Вы пожертвовали не только своим первенцем, но и здоровьем, а для женщины вашего... положения потерять способность к продолжению рода — наказание, хуже смерти. Зачем вам это? Вы так желаете власти или свободы? Или хотите перевернуть Альдарион, установив там новые порядки и сделав жизнь своих сестёр лучше?
Примитивная борьба за власть с кем-то вроде Данмара угрожает переломать вам хребет. Жажда свободы утоляется куда проще переворота. Вы и сами прекрасно понимаете: недостаточно убить вашего отца, придётся зачистить верхушки правящих Домов, потому что по крайней мере десяток из них никогда не подчинятся женщине. Они скорее объявят войну, чем примут вас в качестве архонта. Но если за вашим стремлением стоит что-то большее, чем просто амбиции, это станет куда лучшей гарантией, — между строк прозвучало больше, чем стоило говорить при первой встрече, но Инфирмукс привык отвечать откровенностью на откровенность. Здесь был и более прозрачный намёк на утрату доверия Данмарисом, и ещё один — Владыка хотел услышать ответ на причины её решения, хотя и понимал, что вряд ли хоть кто-то в подобной ситуации скажет: «дело только в амбициях». Инфирмукс являлся сильным ментальным магом, а потому хотел услышать и ответ, и невербальную реакцию.
— Вернёмся к вашим притязаниям. Трон Альдариона в ваших руках меня бы устроил, но мне необходимы гарантии вашей... верности. Со временем всё может измениться, но сейчас я хочу быть уверен, что имею дело не с психопатичным безумием, не с ошибкой выжившего и не с новой Батори*. Вы готовы добровольно впустить меня в свой разум и не останавливать, как бы глубоко я ни зашёл?
Очень тонкий момент. В культуре некоторых доменов, таких как Альдарион, ментальная проверка считалась для женщины порой более позорной, чем бесчестье до свадьбы. Подвергать ей деву из благородного клана без веских причин (например, подозрений в убийстве) — немыслимо. Но ведь больше она не дочь клана Эстерхази. Теперь она та, кто метит в архонты и планирует убить собственного Отца. Значит, давно свыклась с мыслью, что спрашивать с неё будут даже больше, чем с родных братьев.
one way road [p.1] - gm
