Кто настоящей бедности не видел – на шиллинг скривится, иной и фартингу будет рад. Для Пегги Картер хорошенький свой носик кривить, когда за слухи ненадежные и то деньги платят – глупость редкостная, почти преступная и потому, полученным от Харта монетам суждено тут же исчезнуть. Маргарет же пристало улыбнуться, чуть довольно, чуть насмешливо, но в общем то благодарно – только демонстрировать последнее она не в силах. Не нашелся ещё тот мужчина, перед которым эта лисица душу в полной мере обнажит и играть не станет. Детектив же, пусть и старый знакомец, а всё одно – чужак и верить ему в полной мере, до хрипоты, до дрожи от искренности, что сотрясает лишенную брони из лжи душу, смерти подобно.
Но работать с ним по прежнему выгодно и актрисска, красноречиво глаза закатив на выпад про «злых женщин», лишь загадочно улыбается.
Пусть и загадки, как и информации полезной, в ней, по сути, чуть. Что надобно исправить, а посему – выкроив момент, попросту раствориться в густом Лондонском тумане, со смогом смешанном.
«А не бросить ли всё и не рвануть в деревню?». Воздух чище, люди проще... и таким как она там что с деньгами, что без денег – всё одно, места нет. Посему – крутись, Пегги, успеешь ещё духом пасть да преставиться в той самой комнатушке, вырваться из которой столь отчаянно желаешь.
Но крутиться – это надо умеючи. Её заработок – информация, сплетни, слухи и оные так просто не раздобыть. Ну да, Картер в этих делах толк знает и, тем паче, знает где искомое раздобыть. Много болтают в пабах и на рынках, но Пегги из иного теста, её «охотничьи угодья» – Вест-Энд, закулисье театральных подмосток, тесные гримерные. Каждая третья актрисулька хвастала романами с обеспеченными господами, хвалилась покровителями один другого влиятельнее, а уж сколь из них были вхожи в приличные дома... складывалось впечатление, что лицедейки с Лондонских подмостков были сродни особам королевской крови.
Это вызывало лишь улыбку на не молодеющем лисьем личике Маргарет, но не мешало слушать, отделяя крупицы важных слухов от плевел кичливых фантазий бывших товарок.

Она могла бы взять экипаж и прокатиться с ветерком, почувствовав себя Важной птицей, но прижимистость давала о себе знать. На своих двоих по грязным узким улочкам, знакомыми подворотнями и приличными улицами, запруженными мальчишками-газетчиками и публикой разной степени почтенности.
Ай, разбежалась, не желая время зря терять, посему под конец – раскраснелась до неприличия, самой себе загнанную лошадь напоминая. Забавно, этакую роль она ещё не играла.
Пэггс мысленно хохотнула и, урвав момент дабы отдышаться, нырнула таки в привычный ей шумный мирок.
Как бы далеко ты, Маргарет, не убежала, но вот он – Дом.
Закулисья дешевых подмостков мало отличались от первых сцен Ковент-Гарден или Друри-Лейн. Завсегда суета, косые взгляды и, как там было...?
Здесь сокрыт кинжал за каждою улыбкой?
Ай, Пегги, что ты вспомнила! Саму гнилую суть, змеиное гнездо, полное яда зависти и нереализованных амбиций. На что шли ради роли, на какие подлости и грехи. Но всё одно – остались теми же, кем и дОлжно, дешевыми шутами, услаждающими взоры небожителей.
Фу-фу-фу эти стены, в них слишком бурлит не кровь, но жолчь.

Мисс Маргарет Картер тенью скользит промеж театров и гримерных, посмеиваясь там, вздыхая и рассылая легкомысленные поцелуйчики тут. Пропустила рюмашку, пошепталась с подружкой – помнила, змея, как рвали друг у друга горло за роли да ядом плевались почитай еженощно – улыбнулась, рассмеялась.
Это важные детективы павлинами расхаживают, да вопросы верные задают, авторитетом своим подавляя. У Пегги подход иной и язык подвешен несравнимо лучше... для определенных сословий и бесед, разумеется. Только и её язычок, вкупе с умением слушать и слышать, ныне мало полезны. Слухами и сплетнями театральная среда полнится, а нужных почитай и нет.
Который час впустую, в желудке уж пусто, а голова что твой чугунный котелок, по которому грязнощекие малолетние поганцы прутьями колотят. Сыми туфли – найдёшь кровавые на ногах мозоли. Ай, Пегги, неужто не порадуешь благодетеля своего?
Вечер заканчивала в излюбленном у людей её круга пабе, с видом утомленным цедя мелкими глоточками дешевое горячительное и борясь с приступами раздражения.
Что она имела, что услышала?
Пустые сплетни о юной дурочке, водившей роман с тем, кого не оценил бы её папаша из верхов, только очень уж удачно папаша преставился. Их дело? Их. А что ж юнец, сердце девицы разбередивший?
О, тут самое ж ведь интересное – никто не знал. Юнец ли? Кто по старше? Говорили про порывистость и форму. Нет, спорили, там тихий клерк. Какой там, любовный треугольник! А что? Двое мужчин, одна девушка... проблема.
Интересно разве что было одно – оба воздыхателя, по слухам, были связаны с колониями.

Вот ведь наслушалась за день, что в глубокой ночи, забывшись наконец тревожным сном, Пегги вновь увидела себя на подмостках. Но не на привычных, на большой, приличной сцене. Знакомый монолог, тени партнёров позади, а в зале – странно как – приковывает взгляд совсем ещё молоденькая девчушка. И... страшненькая, вот вам крест. Но не одна – и важный джентльмен за спиной, а в местах аккурат под ложей – двое.
Ах, этакие соблазнили бы и Пэгги – красавцы с выправкой и смуглой кожей. А запах, запах...
Вся в поту, Картер буквально подскочила на узкой своей кровати, ловя стремительно ускользающие обрывки сна и понимая, что её так тревожило. Мальчишка-служка из приличного театра за шиллинг поделился, что видел, мол де двое «за девицей с джентменом важным следили», а тайком к ней подошел один и вроде как письмо передал. Или записку, но не суть. Важно, что отметил мальчишка – как «тянуло от ихних пальтов», по заграничному, как от дядьки пацанёнка, который из индийских колоний порой приезжал.
Поможет ли это Харту – Пегги не знала, да и не уверена была, что история эта про нужную девицу, кою она сама в глаза не видела, а слухи о «любовных письмах» от перепившего в пабе молодца перво-наперво пошли. В пабе, где о гулял с одной из знакомых Картер актриссулек и был тот аккурат рядом... вспомнить бы теперь где.
Эх, возраст. Но всё же – только рассвело, поспать ей так и не удалось – черкнула она записку детективу Харту и с мальчишкой юрким отправила.
Надобно им встретиться, у Пэгги – слухи и сплетни, да наблюдения чужие и ненадежные, а мистер Уильям – тот голова, вот пусть и думает, что с этим делать.