< в тебе мне нравилось всё,
от того как ты смотришь до того
как ты дышишь >.

необъяснимый процесс созидания и полнейшего непонимания окутывал киера годами ( мучил ) ( тяготил ) ( выводил из равновесия ); всё то, что в себе он так долго в накопительном рефлексе собирал, всё то, что взращивал, — кануло _ утонуло _ ушло в тартарары.

сколько бы родители не причитали, какой у них хороший младший сын, какой он красивый // приятный // добрый.
( киер тонул в своей канализационной канаве под названием «чувства» ).

чувства —
неправильные и запрещённые, табуированные настолько, что от себя так мерзко_мерзко_мерзко.

неправда.

киер себе врёт, другим врёт,
вселенной даже умудряется врать.

обхитрит не только человека, но и бога.

ему не было никогда жаль, не было никогда стыдно, он принимал свои чувства, словно так и нужно ( просто молчание долгое, тишина внушительная, паника — лишь внутренняя ); киер прячет миндалевые глаза за улыбками и ходячим двуногим недоразумением.

лучше ведь вызывать раздражение, чем-
ЧЕМ ЧТО?

< на эйке смотреть ему так нравится, что никогда прекращать не хочется. он бы подглядывал за ним за чуть приоткрытой дверью ванной комнаты,
он бы наблюдал за ним, разрезающим сгнившие цветы в отчем саду,
он бы _ он бы _ он бы

у киера столько впечатлений и мнимого восхищения, хотелось бы так походить на него, но быть ближе к эйке ( стать эйке ) — невозможно.
ведь так? >.

— прости?

он растерян настолько, что любое микроскопическое движение нарушает медленное стечение обстоятельств.
эйке калипсо сам не свой, такой непохожий и странно-тёплый. киеру такой эйке очень нравится.

нравится настолько, что каждая помершая чёрная бабочка в желудке, вдруг встрепенулась и взлетела ввысь.

это всё не по-настоящему, нереальное.
это всё мираж, не с ним,
затмение.

перед глазами киера проходит вся его любовь, вся его скоротечная жизнь. каждая слеза, текучая по его щекам. каждое тихое дыхание, шелест одежд, движение губ.

киеру так мало этого,

этих линий губ,
этого запаха крепкого табака.

дикий контраст между ними, — скупая линия порядочности и сдержанности.
витиеватые волны плешивой радости и беззаботней жизни.

отпустить эйке? но это значит проиграть мировую войну. сдаться в плен. кинуться коленными чашечками в пол и молить о пощаде. отстраниться значило не принять, а киер хотел принять в себя всего эйке. мечтал об этом, грезил такой отшибленной паранойей, что дышать по ночам было тяжело; фантазия — самое тяжёлое оружие человечества.

настоящей скорбью было не принять,
оттолкнуть,
отбросить от себя.

правильность?
какая к чёрту правильность ( киер приоткрывает губы, позволяя эйке делать с собой всё. если скажет, что хочет отобедать им, словно вкусить крылышко ортолана, — киер ему не отказал бы ). до удушения целовать эти губы, до тяжести в груди языком коснуться нёба.

он забылся.
потерялся в ошибках, от чего отстраняется

резко_перепуганно_дрожаще.

( глаза тёмные _ дикие — ему понравилось ).

— я вижу тебя.

он шепчет в ответ, пока собственные глаза блестят, словно падающая на землю комета.

ладонь мягко касается ткани брюк у эйковского колена. он, словно их обоих пробуждает от млечного сна.
тихого и спокойного.

приподнимается первым, лишь лёгким огоньком мажет по руке,
кожа эйке будет гореть на том месте. приятно покалывать, словно укушенная кожа.

и когда дверь в отцовскую спальню закрывается им же, с таким неприятным ( слишком отрезвительным стуком ), киер разворачивается к старшему брату
и тихо шепчет:

— ты с ума выжал? что это вообще было, эйке? зачем...

а в глазах просьба: ещё_ещё_ещё
( и глаза ведь не врут ).

мам, он ненормальный и мерзкий,
а ещё он никогда мной не интересуется, не поможет с проблемами,
мне всё также плохо,
а ещё . . .

джуд много выдумывает, ( когда на лбу матери проявляются линии раздражения ),
джуд замолкает.
захлопывает хищную пасть и опускает голову.
так виновато и совестно, словно её всю неправду вычислили ещё на момента приоткрывшихся губ
к - с - а - н - д - р.

джуд смотрит в его лицо,
в его такое привлекательное
продажное лицо,
не психотерапевт, а дилер.

она таких видела в кино,
она таких видела напротив школы,
она таких видит в собственных снах постоянно.
поэтому заглядывает всегда в его.

фу, почему ты мне никогда не веришь.
почему голова так горит лишь от одной мысли о нём.

ксандр — натуго перетянутый жгут,
кровь не обвивает объедки культи, поэтому так всё болит.

она улыбается,
она всегда улыбается.

своим подтоном дерзости и подростковой глупости.
ей хочется вытащить из ксандра монстра, хочется погладить его по голове и почесать за ухом.

джуд уверена —
напротив неё гибрид

монстра и человека.

ксандр — темнота непокоя,
он должен когда-нибудь раскрыть своё лицо, показать себя.

— я хочу увидеть тебя настоящего, а не то, что ты показываешь остальным.
джуд играет по правилам.

лишь во снах она их никогда не нарушает.

знает, что нужно держать эту тоненькую линию контроля,
ведь это его сны.

он не должен ничего узнать,
он не должен ничего понять.

но помнить её лицо
помнить её губы
её мягкие нежные руки
— да да да

это он грешник,
это он ненормальный.
это он — страшилище.
он , он , он.

джуд сбрасывает его ладонь со своего лица, чтобы схватиться первой.
без этих игр и дрессировки.

джуд — шторм,
очищение через буддизм,
хаос перед началом чего-то нового.

её тёплые ладони на его впалых щеках,
она встаёт на цыпочки,
она тянется к нему первой.

целует его, раздвигая языком губы,
обвивает язык своим, прижимается к нему всем телом.

джуд никогда не играла в недотрогу,
джуд улыбается сквозь их поцелуй, зная прекрасно, какой эффект в вакууме создаёт.

как она очаровывает,
раздражает,
дразнит.

парни реагируют на неё лишь агрессией, ведь они хотят её тело.
ксандр реагирует на неё горячей сталью холода, потому что хочет его она.

.
.
.

они ведь играют?
ксандр с чего-то и откуда-то узнал правила настольной игры
под названием жизнь

и почему-то сейчас он впереди,
почему-то джуд чувствует воду паники во рту и не может её прожевать.

она слишком жидкая,
джуд замирает, когда он подходит до неправильности близко.

уйди.

ксандр подходит, джуд чувствует его одеколон,
чувствует его взгляд коричневой яшмы,
чувствует его дыхание на своей щеке
чувствует как температура дела поднимается.

джуд нервничает,
эти нервы комками выплеснутые на её лице.

ксандр их замечает сразу же,
джуд же уверена, что смогла вовремя успокоиться и не показать ему своей неуверенности.

она же сильная.
наглая,
неправильная,
карикатурная.

лишняя точка, созданная богом.

— мне нравятся интересные вопросы,
поднимает глаза, смотрит щенячье.

наверное, даже голос дрожит.

джуд умеет притворяться, делать из себя половинчатого ангела с оборванным крылом.
может к себе взывать жалость_похоть_страх.

джуд играется чувствами других, ведь в собственной груди сердце стучит слишком ровно.
даже сейчас.

она ждёт,
ждёт, когда он сделает что-нибудь, что заставит её сердце ненормально биться об рёбра.
ждёт, что он сможет её возродить.

не изменить,
а улучшить.

— мистер атрейдес, ну же.

она улыбается, хлопает глазками.
ксандр не ведётся на эту приторную девчачью глупость, ведь джуд отличается от всех своих сверстников.

её мысли совсем о другом,
её действия — социопатичный паттерн, который стоит ото всех скрыть за прутьями клетки.

ксандр бы её забрал к себе.

джуд бодается вперёд, сталкивается почти-что лбом с его.
усмешка.

— всё же плохой с вас мозгоправ.

в голосе усталость,
недосып.

она отворачивает голову от его лица и теперь смотрит на полки шкафа,
там разные книги по психологии и религии, какие-то фигурки, скорее всего подаренные бывшими пациентами.

джуд это неинтересно.
джуд интересно съесть всё то раздражение и желание, которое ксандр сможет на неё выплеснуть.